Батьковничать — быть старшим хозяином в доме, вместо отца, управлять всем.
Из словаря Даля.
Когда мы слышим фразу «спасти детскую жизнь», то чаще всего представляем себе благотворительный фонд, занимающийся сбором средств для операций при серьезных детских недугах, или пожарного, вынесшего ребенка из горящей квартиры, или хирурга, честно выполняющего свой профессиональный долг. Все это так! И дай Бог, чтобы таких людей в наше непростое время было как можно больше.
Но сегодня я хочу представить вам молодого парня Кирилла 24-х лет. Он тоже спас детскую жизнь и не одну, сказав простую фразу, которая изменила жизнь всей семьи Конобас. Эта фраза звучала так: «Мама, я поддерживаю твое решение».
Так сложилось, что Кирилл вместе со своей сестренкой Варварой рос без отца. Их воспитывала мама Светлана Федоровна. Помогали бабушка и дедушка с маминой стороны.
«Кирюша всегда был очень правильным мальчиком, - рассказывает Светлана Федоровна, - Я на него даже голос никогда не повышала. Очень спокойный и положительный ребенок. В садике воспитатели всегда удивлялись – он всегда стремился защитить девочек. Это для него было превыше всего. Девочек бить нельзя, нельзя обижать - для Кирилла это врожденное качество. Таким он и рос. Жизнь у нас была непростая. Приходилось выживать, как могли. Мы брали участок земли, сажали картошку. В то время он, 10-11 летний мальчишка был с нами наравне. Всегда помогал, т.е. вся мужская работа на нем: вскопать, посадить, полить. Теперь у нас и дача есть, 9 соток. Так он и там управляется».
Кирилл привык всегда отвечать за свои поступки, ответственно подходить ко всему, а потому, когда Светлана Федоровна решилась рассказать сыну о своей давней мечте: взять деток из детского дома, очень переживала, как это воспримет именно он, ее старший сын.
«Собиралась я долго, - рассказывает Светлана Федоровна, - на тот момент он был уже взрослым парнем и прекрасно понимал, что простым этот путь не будет. Этот разговор стал для него неожиданностью. Просто я никогда об этом не говорила. Мечта жила где-то внутри, но я не озвучивала ее. У моих родителей были большие семьи, по 5 детей, т.е. много братьев и сестер у них. Вот и мне хотелось, чтобы у Кирилла и Варвары были еще сестренки. Я стала ему рассказывать о тех передачах, которые я видела по телевидению, где показывали деток-сирот, о том, что у нас хватит любви, терпения и ласки, чтобы этим детям подарить семью. Но думаю, самым решающим было воспоминание, которым я поделилась с ним. Раньше в нашем районе города, там, где сейчас находится «Школа приемных родителей», был детский дом. И однажды я шла, а из-за решетки ко мне тянуться детские ручки. Малыши так жалобно смотрели и просили: «Тетенька, дайте печеньку». Я понимала, что у них все есть, они не обделены питанием и уходом, но у них нет любви, настоящей. Нет семьи. Кирилл очень долго думал. А я ждала, т.к. все остальные члены семьи, дочка и мама, меня поддержали. Слово было за ним. И вот однажды Кирилл произнес: «Мама, я поддерживаю твое решение». Это была большая радость. Внутренне я понимала, что он согласится, ведь для него с детства мой авторитет был вне всяких норм и сравнений. Послушание было беспрекословным. Но в этом вопросе, я понимала, что давить нельзя, нужна его внутренняя работа, его собственное решение. И оно было принято!»
После семейного разговора начались поиски деток и определение формы устройства. В этом помогали органы опеки и попечительства. Светлана Федоровна вместе с Кириллом остановились на приемной семье. Усыновление отпало сразу – причина материальная. На стипендию студента Политеха и одну зарплату будущей приемной мамы поднять деток непросто. Потому и решили исходить из того, что будет лучше для малышей.
Однажды, в одном из районов Волгограда был проведен рейд и в квартире-притоне нашли двух маленьких девочек. Эта информация была тут же объявлена по селектору. О них сообщили и семье Конобас.
«Мы как-то сразу все поняли, что это Бог помог. Ведь мы и писали в заявке, что очень хотели бы девочек 3-4 лет. Так и получилось. Знакомиться мы поехали в больницу, там девочки находились на обследовании. Поехали мы с мамой, почему-то так сразу решили и Кирилл согласился, что пусть сначала они увидят женские лица, ведь мы не знаем, в каких условиях им приходилось жить, не хотели нанести лишнюю душевную травму. Впечатление, конечно, было ужасное. Если точнее - шок. Представьте: палата, там пятеро детей разного возраста, все плачут. Среди них две девочки – старшей, Насте на тот момент было 3,5 годика, а младшей, Вареньке – 2,5. Настюша была, как мама для младшенькой. Она застегивала Варюше кофточку, она ее обувала. Это страшно. Такое ощущение, что ей уже лет 12, такая маленькая карлица. Взрослый человечек маленького роста… И вот я взяла Настеньку, у нее такой взгляд серьезный. Она на меня смотрела-смотрела. И спрашивает: «Ты мама?». И я сразу ответила, что да. Забирать мы ездили уже с Кириллом. Он очень волновался, переживал. Мы одели девочек. Он взял их в охапку и мы отправились всей семьей на остановку, ловить маршрутку. Мы забирали их в декабре. Шел такой снег. Крупные хлопья. И вот мы идем уже к дому, а у нас он стоит на пригорочке небольшом. Смотрим, девочки сели на корточки и сидят. Я не пойму, что случилось, спрашиваю их: «Девчат, вы чего?». А они в ответ: «Мы устали». Ну, надо же, мы и подумать не могли, ведь как детки себя обычно ведут: устали – сразу на ручки просятся, а они молчат. Терпят, ни на кого не рассчитывают. Кирилл тут же побежал домой. Говорит, идите потихонечку, я сейчас. Смотрю, а он уже обратно возвращается с санками. Соорудили мы саночный поезд и так приехали довольные домой».
Первые дни были просто мукой. Началась та самая адаптация, о которой говорят все семьи, принявшие детей-сирот. Ситуация осложнялась еще и тем, что, как мы поняли из воспоминаний девочек, в том доме, где они жили, у них был очень жестокий «папа» и они просто боялись мужского присутствия. Кириллу пришлось тяжелее всех.
«Он как-то взял их своим спокойствием, - говорит Светлана Федоровна, - Несмотря на свои 19 лет, он очень правильную тактику выбрал: строгость и спокойствие. Но при всем этом, конечно, и внутренняя забота о них, переживание. Он впустил их в свое сердце. А они этого делать сначала не торопились. Девочки не привыкли жить совместно с другими детьми. Это было такое противостояние. Настенька, она привыкла опекать, и вдруг кто-то старше ее. Девочка очень тяжело к себе допускала. С Варюшей, вроде немного проще оказалось, но у нее было отставание на перинатальном уровне, так что и там были сложности. Девочка не знала горшка, она не умела говорить. Они кусались, щипались. А как они ели хлеб, вы просто не представляете. Это вот, точно так, как описывают в книгах про военное детство. Я это на всю жизнь запомнила. Все покушают, выходят из-за стола, а маленькая Варя наша сидит. И вижу, что взгляд не сытый какой-то, хотя скушала все и порция немаленькая. Я ей говорю:
- Хлебушка дать?
- Дать.
Отрезаю полный ломоть хлеба, она его хватает и всухомятку уплетает с таким удовольствием. Молока они вообще не знали никогда. Выпьют и плюются, не привычен вкус был. Вот так мы и боролись за нашу семью 2 года. Сейчас, конечно, они уже привыкли к нормальной пище.
Сейчас у нас Настенька уже пошла в первый класс. Абсолютно нормально вписалась в коллектив, в образовательный процесс. Единственное на что пожаловалась учительница, что мы долго кушаем. Я ей говорю:
- Настя, а почему так долго?
- Мам, я же должна все съесть. Почти все не доедают, а я должна съесть все!».
Однажды в семье Конобас произошел такой случай. Уже прошло довольно приличное время с тех пор как девочки обрели семью, и Насте что-то не понравилось. Она упала на пол, случился настоящий приступ истерики. Девочка плакала, била руками и ногами. В этот момент в доме был Кирилл. Он очень спокойно подошел к малышке, посмотрел на нее и сказал:
- Это что такое? У нас так не падают. Вставай сейчас же.
Строго, но в то же время в голосе, какая-то мягкость и сострадание. Настя опешила, встала. А через какое-то время младшая решила повторить то же. Упала, плачет, кричит. К ней подходит Настя и говорит:
- Ну-ка вставай, хватит валяться, здесь не падают.
В этот момент в детской были мама, бабушка и Кирилл. Произошла немая сцена. Все молчали. Но в этот момент все дружно поняли, произошел переломный момент. Теперь они уж точно одна большая семья.
- «Кирилл как-то незаметно сумел найти к ним подход, - говорит Светлана Федоровна, - они его уважают. Я не знаю, что бы делала без него. Теперь Кирилл для них как последняя инстанция. Если, что – они к нему. Игрушка сломалась – «Кирюша, помоги». Он что-то клеит, делает. На улице соорудил для них детскую площадку, я даже не знаю, как он это находит все. Смотришь, он идет. «Вот, девчат, это вам».
Он всегда с ними спокоен, уравновешен. А у них, при виде его или даже просто при упоминании его имени - моментальное послушание. Если что-то такое происходит у нас с девочками, идет какое-то непослушание, я говорю:
- Так придет Кирилл, я ему все расскажу!
Все, сразу - безоговорочное исполнение необходимых требований. Он их не ругает, но просто само вот это мужское присутствие на них теперь действует благотворно».
P.S. На беседу с нами Кирилл не пришел. Говорит, нет в этом геройства, есть каждодневный труд. Как рассказала его мама, Светлана Федоровна, он очень не любит к себе внимания, не любит быть на виду, но своей маме поговорить с нами об их семье все же позволил. Нас интересовал еще один вопрос, который мы и задали Светлане Федоровне:
- Как вы думаете, сам Кирилл когда-нибудь сможет сам взять в свою собственную семью деток-сирот?
- Да он, по-моему, и жениться-то пока не особо хочет. Надо, говорит, встать на ноги! В любом случае, человек должен внутренне созреть. Я думаю, такое очень даже может быть, ведь он же через это прошел, и знает, что в этом ничего нет страшного. Даже если он не возьмет детей, Кирилл будет очень хорошим отцом. Потому что у него очень большой опыт общения с детьми. Он их никогда не бросит и не обидит. Приемных детей он воспринимает на уровне своей родной сестры, он их не разделяет. Он за них горой. У него, как была с детства защита девочек, так, видимо, и на всю жизнь это. Вообще, мне повезло, потому что при решении взять деток-сирот в семью согласие всех членов семьи обязательно. Особенно мужчины. Мой сынок меня поддержал и в итоге – у нас многодетная семья. Друг без друга теперь мы не представляем жизни.
Форма устройства: «Приемная семья»
Приёмная семья. Такая семья заменяет ребёнку пребывание в детском доме или приюте на домашнее воспитание. Приемная семья образуется на основании договора о передаче ребенка (детей) на воспитание в семью, который заключается между органом опеки и попечительства и приемными родителями на определенный срок. В приёмных семьях может воспитываться от 1 до 8 детей. На содержание каждого ребенка приемной семье ежемесячно выплачиваются денежные средства. Приемному родителю платится зарплата и засчитывается трудовой стаж.
Ребенок (дети) в приемной семье сохраняют право
• На алименты.
• На пенсию по случаю утери кормильца, инвалидности.
• На другие социальные выплаты и компенсации.
• Собственности на жилое помещение или право пользования жилым помещением.
• На предоставление ему жилого помещения в соответствии с жилищным законодательством.
• На поддержание личных контактов с кровными родителями, родственниками (с согласия приемных родителей).
