Может быть, из меня и получился бы настоящий сказочник. Есть миллион обстоятельств, которые этому препятствуют. Первое. Я не могу сочинять сказки за письменным столом. Ну вот представьте себе такую картину: сидит за столом здоровенный дядька, пялится в монитор и рассказывает ему (монитору) сказку. Дикость. Нет, я так не могу.

Увлечь, надо увлечь. Монитор никак нельзя увлечь, он – железка неживая. Увлечь можно только человека.

Это не сразу делается. Вначале нужны формулы. Формулы говорят. Они говорят о том, что вот сейчас будет сказка. «В некотором царстве, в тридесятом государстве, в страшном черном лесу за кривой железнодорожной веткой жила страшная злая колдунья Баба-Яга, костяная нога, нос до потолка». И все. Человек в курсе, что сейчас будет сказка. Про Бабу-Ягу. Сказка началась. Теперь можно спросить: а что же эта злющая колдунья делала? И получить ответ: «она колдула». И если вы считаете, что без этого отзыва «она колдула» можно продолжать сочинение сказки, вы заблуждаетесь. Ведь только после этого сказка, собственно, и начинается.

«Да, мой мальчик, она колдула. Она колдула, колдула и колдула. Жила она, как ты знаешь, в избушке на курьих ножках без окон, без дверей, она вылетала через трубу на помеле, летела на гнилые болота и собирала там ядовитые травы. Из этих трав она варила колдовское зелье, и зелье это получалось у нее ужасно вредное».

Вредоносность зелья может разниться от сказки к сказке. Она (вредоносность) может вызывать непослушание и врэдность детей, если зелье подсыпается в конфеты на кондитерской фабрике, а может также способствовать бездушию взрослых, будучи подсыпанным во «взрослые напитки» на «заводе взрослых напитков». И последствия этих подсыпок могут быть совершенно разнообразны. Они приводят к конфликтам. К конфликтам отцов и детей. И мы с Ванюшкой решаем эти конфликты при помощи доброго волшебника Николая Ивановича.

Дидактическое содержание этих сказок можно не объяснять. Сюжет сказки так или иначе варьирует либо вокруг ванюшкиного поведения за истекший день, либо вокруг тех впечатлений, которые Ванюша сегодня получил. И если Ваня вел себя хорошо и, кроме того, мы с ним побывали в страшном заколдованном лесу за кривой железнодорожной веткой, сюжетец может немножко порезвиться на просторе.

«Пока баба-Яга была не очень старая, она колдула маленькие гадости. Например она колдула, чтобы у велосипеда спустило колесо». Надо сказать, что в заколдованный лес мы ездим исключительно на волшебном велосипеде, который мне подарил сам Николай Иванович, чтобы я на нем катал Ваню, когда он хорошо себя ведет. От обычного велосипеда волшебный отличается тем, что на раме его смонтировано детское седёлко, а к передней вилке прикручены подножечки. Ребенок начиная с трех лет и кончая тридцатью килограммами чувствует себя на этом седёлке и уютно, и безопасно, и интересно.

«Но состарившись, Баба-Яга задумала сделать самое страшное в своей жизни колдовство». Вот тут-то мозги и включаются. Лупясь на монитор в жизни ничего такого не придумаешь. «Она решила сварить самое страшное колдовское зелье и сказать самые страшные колдовские слова. И хотела она, чтобы от этого самого страшного в мире колдовства погасло солнце, и на земле стало совсем темно. И без солнышка завяла бы вся травка, умерли бы деревья, и вообще стало бы на земле грустно-прегрустно. И вот она вылетела из трубы на помеле и полетела на самое жуткое, самое гнилое болото и нарвала там самой заколдованной самой ядовитой травы. И вернулась она в свою избушку и сварила самое страшное в мире колдовское зелье. И, когда зелье было готово, она произнесла самые страшные в мире колдовские слова. И, как только она их произнесла, тут же погас свет, и сделалась страшная, черная, колдовская темнота».

Вот эти вещи сильно зависят от интонации. Все должно быть «самое». И интонация должна быть «самой». Слушателя должно пробрать. Ему хоть и три года, но он не дурак. В то, что погасло солнце, он по-настоящему не поверит. Но в то, что где-то в сказке в какой-то момент вдруг стало темно, он должен поверить. И ужаснуться. Да-да, ужаснуться. Ведь если в сказке не было ничего страшного, если не было замирания детского сердечка, то ребенок у вас попросту не уснет. А ведь только и только для того рассказывается сказка, чтобы он, малюсенький, уснул.

«И вот свет погас. И Баба-Яга очутилась в полной темноте. Она подумала, что надо включить верхний свет, и пошла к выключателю. Но в темноте она натолкнулась на полки, где стояли горшки с колдовскими зельями, и опрокинула их. Тогда она пошла в другую сторону и натолкнулась на шкаф с сервизами. И его она тоже свалила. Потом она опрокинула стол, перебила все горшки, которые стояли у печки, и сломала свой последний стул. Наконец, разбив все, что было у нее в избушке, она добралась до выключателя. Она нажала на выключатель, но свет не загорелся.

Вот тут скажу тебе, мой мальчик, что Баба-Яга сильно ошиблась. Солнце такое большое и такое горячее, и находится так далеко от земли, что никакое бабкоёжкинское колдовство конечно, не могло его погасить. Но колдовство Бабы-яги все же было довольно сильным, и вот, когда она сварила свое самое страшное в мире колдовское зелье и когда сказала самые страшные в мире колдовские слова, а после этих самых ужасных на свете слов добавила «да погаснет свет!», свет действительно погас. Но только в избушке на курьих ножках. Ты ведь знаешь, что избушка была без окон, без дверей. Стало быть, если в избушке перегорело электричество, то в ней стало совсем-совсем темно.

Баба Яга ужасно перепугалась оттого, что оказалась в кромешной тьме. Она попробовала расколдовать свое страшное и зловещее колдовство, но у нее ничего не получилось, потому что от этого ужасного зелья и от этого чудовищного заклинания выбило автоматы в щитке.

Тогда баба Яга села на пол в своей избушке и заплакала».

Вас, может, и не спросят. Но мой соавтор в подобных случаях всегда спрашивает: как?! Подразумевается (это я уж знаю) – как она заплакала? Ты вокруг да около не води, а покажи, собственно - как! Я тогда вспоминаю все, что вычитал в книге К. С. Станиславского «Работа актера над собой» и очень правдоподобно плачу: «э-хе-хе, о-хо-хо!»

Но сказка должна как-то кончаться. Для завершения всех мыслимых сказок и придуман добрый волшебник Николай Иванович. От всех прочих волшебников он отличается следующим: вместо примитивной волшебной палочки у него целый арсенал волшебных инструментов: волшебная отвертка, волшебные плоскогубцы и, конечно же, волшебный молоток. С помощью таких волшебных инструментов Николай Иванович легко и непринужденно починяет игрушки, которые при помощи колдовства привела в негодность Баба Яга. И, что, скажите, может помешать ему починить сгоревшую проводку в избушке той же Бабы Яги? Ведь, как известно, с помощью одной только волшебной палочки сделать это невозможно, поскольку электрика, она, конечно, вещь непонятная и даже, может быть, колдовская, но только по волшебству фигушки она вам заработает.

«…Но в это время через заколдованный лес (за кривой железнодорожной веткой) на своем волшебном велосипедике проезжал добрый волшебник Николай Иванович. (Николай Иванович перемещается только и исключительно на волшебном велосипедике). И, конечно, он услыхал стоны Яги, хотя толстые бревенчатые стены и заглушали их. Николай Иванович был волшебник и поэтому он сразу понял, что плачет не ребенок и не добрый взрослый, а злая страшная колдунья. Но уж так устроены настоящие добрые волшебники, что им жалко всех, кто плачет. Хоть ребенок, хоть добрый взрослый, а хоть те и злая страшная коварная колдунья Баба Яга. И Николай Иванович поехал прямо к избушке на курьих ножках (без окон, без дверей). Когда он подъехал и увидел избушку, он тут же сказал волшебные слова: избушка, избушка, повернись к лесу глазамы, ко мне воротамы, чтобы мог я, дорожный человек, в тебя войти и выйти! Но тут произошло настоящее чудо! Избушка не повернулась! А случилось это оттого, что от страшного яговского колдовства сгорела вся электрика, и электромоторчик, который поворачивал избушку, не мог заработать. А из избушки доносились плачи Яги. «Ой, пропала я совсем! Солнце погасила и сама во тьме осталась!»

Николай Иваныч тут же смекнул, в чем дело. Он крикнул Яге:

- Что, старая, впотьмах сидишь?

- Ой, милок, на беду мне все мое ведовство! Погасила я солнце и теперь из избы и выйти-то не могу!

- Ладно, ведьма, дам я тебе свет, только обещай, что оставишь свое злое ремесло.

- Обещаю, обещаю, не по-простому, по-волшебному обещаю, только свет включи!

Достал Николай Ивыныч из волшебного рюкзачка волшебную индикаторную отвертку, которая показывает где есть электричество, а где его нет, определил, что выбило автоматы в щитке, включил их, но свет у бабы не загорелся. Потому что еще ко всему и лампочки у нее перегорели. Но вот тогда Николай Иваныч повторил волшебные слова «избушка, избушка, повернись к лесу глазамы, ко мне воротамы, чтобы мог я, дорожный человек, в тебя войти и выйти». Электромоторчик заработал, избушка заскрипела, закачалась на курьих ножках и повернулась к Николай Иванычу полусгнившим крыльцом с проваленными ступенями, ветхая дверь заскрипела и приотворилась…

Тогда Николай Иваныч вошел в избушку и заменил перегоревшие лампочки. Свет в избушке загорелся. Баба Яга ужасно обрадовалась. Николай Иваныч уехал на своем волшебном велосипедике. После этого баба Яга хотела было опять колдуть. Но этого делать не позволяло ей страшное волшебное обещание, которое она дала Николай Иванычу. Вот с тех пор в наших краях и прекратились всяческие злые колдовства».

Эта сказка была рассказана, а, стало быть, и сочинена, вот вам точная дата: 25-го мая 2007-го года. На настоящую сказку в стиле не то чтобы Андерсена, это вообще куда там, даже на в стиле Перро или Гриммов, она, конечно, не тянет.

Ведь сказку, рассказанную у кроватки малыша, для того, чтобы она стала настоящей сказкой, нужно ещё литературно записать. А как ты запишешь все пояснения, которые приходиться давать ребёнку в ходе рассказа? Это просто немыслимо. Приходится что-то урезать, что-то додумывать… А это уже получается и не совсем сказка в её подлинном виде. Это, наверное, последняя из миллиона причин, почему я так и не стал настоящим сказочником. Впрочем, некоторые из настоящих сказок я попытался записать. При всей их ущербности, это всё же сказки… Я их опубликую, если, конечно, решусь.

А сказка про перегоревшее электричество работала (работала и работала отменно!) в нескончаемом цикле сказок «про Бабу Ягу и Разбойника», которые мне каждый вечер заказывал мой маленький заказчик, и платил он мне за мои простые сказки самой дорогой монетой – он засыпал…